Затем в баре появился Энди Бельфлер, детектив местной полиции и брат Порции. Его сопровождала молодая особа, Халли Робинсон. Энди был, я бы сказала, на порядок старше меня, а мне двадцать шесть. Халли же исполнился двадцать один год – возраст, по достижении которого юным особам разрешается посещать увеселительные заведения. Она училась в средней школе и недавно закончила колледж. Она и в самом деле красива: короткие, по уши, темно-русые волосы, огромные карие глаза и тело с соблазнительными формами. Энди и Халли встречались уже два месяца, и, насколько я могла судить по этой парочке, их отношения развивались по накатанной.
Порывшись в их мыслях, я узнала, что Энди без ума от своей спутницы (хотя она и была немного занудной), и потому ради нее решил завязать с выпивкой. Халли же думала, что Энди чертовски привлекательный мужчина, к тому же она была в восторге от недавно отреставрированного особняка семейства Бельфлер. Однако девушка полагала, что как только Энди переспит с ней, то тут же бросит. Ненавижу знать об отношениях между людьми больше, чем они сами, – но как бы хорошо я не отгораживалась от чужих мыслей ментальным щитом, в моей броне всегда найдется брешь.
Этой ночью в бар ближе к закрытию зашла Клодин. Рост ее составляет шесть футов, у нее черные волосы, которые волнами спадают по спине, и ослепительно белая тонкая кожа. Наряды Клодин всегда привлекают всеобщее внимание. Сегодня на ней был терракотовый брючный костюм, аккуратно скроенный по ее амазонской фигуре. Днем она работает в одном из супермаркетов Ра-стона, в отделе жалоб. Жаль, что с ней не было ее брата, Клода. Он не обращает на меня никакого внимания, но смотреть на него – одно удовольствие.
Клод – эльф. В буквальном смысле. Ну, а Клодин, соответственно, фея.
Она помахала мне, пробираясь через толпу посетителей. Я с улыбкой помахала ей в ответ. Все, кто знает Клодин, в восторге от нее. Когда поблизости нет вампиров, она само радушие. Никогда не знаешь, чего от нее ожидать.
Клодин такая выдумщица. Хотя, как все феи, в гневе она представляет огромную опасность. К счастью, такое случается довольно редко.
Феи занимают особую нишу в иерархической лестнице волшебных существ. Мне пока не удалось понять, какую именно, но рано или поздно я это выясню.
При виде Клодин все в баре обомлели, и ей это доставило огромное удовольствие. Она томно посмотрела на Энди Бельфлера, а Халли Робинсон гневно взглянула на нее. Девушка сильно разозлилась и уже готова была плюнуть, но вспомнила, что ей следует вести себя, как подобает милой девушке с юга. Когда Клодин увидела, что Энди пьет холодный чай с лимоном, сразу потеряла к нему всякий интерес. У фей сильная аллергия на лимон. Куда более сильная, чем у вампиров на чеснок.
Клодин подошла ко мне и, вызвав всеобщую зависть представителей мужского пола, обняла. Она взяла меня за руку и потащила в кабинет Сэма. Я проследовала за ней исключительно из любопытства.
– Дорогая, – начала Клодин. – У меня для тебя плохие новости.
– Что? – Любопытство сменилось страхом. Мое сердце бешено заколотилось.
– Рано утром кто-то стрелял по оборотням. Пуля задела одного из двусущих.
– О, нет! Джейсон! – Однако если бы он не вышел сегодня на работу, мне бы обязательно позвонил кто-нибудь из его приятелей.
– Нет. С твоим братом все в порядке, Сьюки. Пуля досталась Кельвину Норрису.
Я была поражена. Джейсон не сообщил мне о происшествии. Почему я все узнала от постороннего человека?
– Насмерть? – спросила я с дрожью в голосе. Не то, чтобы я и Кельвин были друзьями – вовсе нет, но новость меня ошеломила. Неделей раньше застрелили Хитэр Кинман, молодую девушку.
– Пуля попала в грудь. Он жив, но ранение тяжелое.
– Он в больнице?
– Да, племянницы отвезли его в госпиталь «Мемориал» в Грэнгере.
Грэнгер – небольшой городок юго-восточнее Хотшота, ехать до него не так долго, как до Клэриса, где находилась другая больница.
– И кто это сделал?
– Никто не знает. В Кельвина стреляли рано утром, когда тот шел на работу. Он вернулся домой после, гм-м, ежемесячного отгула, оделся и отправился в город на службу. – Кельвин работал в Норкроссе.
– Откуда тебе все известно?
– Один из его кузенов пришел в магазин, чтобы купить пижаму. У Кельвина ведь нет ни одной. Представляешь, он спит нагишом, – сказала Клодин. – Уж не знаю, как им удастся надеть на него пижаму, он ведь весь в повязках. А может, им просто нужны были подштанники? Кельвину бы не понравилось находиться в госпитале в одном из этих отвратительных больничных халатов, которые совершенно ничего не прикрывают.
Клодин часто делала в разговоре длинные, не относящиеся к делу отступления.
– Спасибо, что сказала, – заметила я. Мне стало интересно, откуда кузен Кельвина знает Клодин, но я не собиралась спрашивать ее об этом.
– Ну, ладно. Думаю, ты должна знать. Хитэр Кинман тоже была оборотнем. Готова поспорить, ты этого не знала. Подумай об этом.
Клодин чмокнула меня в лоб – феи такие чувствительные создания – и пошла в бар. А я, ошеломленная новостью, осталась сидеть в тишине. Клодин, как обычно, погрузилась в мир суеты. Фея заказала «Семь-и-Семь», через две минуты ее окружила толпа поклонников. Она никому не отдавала предпочтения, но парни не оставляли попыток добиться ее расположения. По-моему, Клодин питалась всем этим вниманием и восхищением.
Даже Сэм, глядя на нее, светился лучезарной улыбкой, и ей было приятно.
К тому времени как мы стали закрываться, Клодин пришлось вернуться в Монро, а я поделилась новостями с Сэмом. Известие ошеломило его не меньше, чем меня. Кельвин Норрис возглавлял небольшое сообщество оборотней в Хотшоте, однако в обычном мире его знали как уверенного в себе, тихого холостяка с собственным домом и хорошей работой на местном лесозаготовительном заводе, где он занимал должность начальника цеха. Невозможно представить, что кто-нибудь из местных жителей пытался убить его. Сэм решил послать Кельвину цветы от работников бара.
Я надела пальто и вышла через заднюю дверь, за мной следовал Сэм. Я слышала, как он закрывает дверь. Внезапно я вспомнила, что мы как-то упустили из вида случай с кровью вампиров. Поэтому развернулась, собираясь поговорить с Сэмом на эту тему. Он ощутил мое движение и остановился, чтобы выслушать меня. Внезапно выражение его лица изменилось. В мгновение ока ожидание сменилось изумлением, по его левой брючине расползалось красное пятно, я услышала выстрел.
Кровь била толчками, Сэм рухнул на землю, я закричала.
Глава 3
Раньше я никогда не платила за вход в «Клыкочущее веселье». Когда мне доводилось бывать в этом заведении, я появлялась в сопровождении вампира. Но сейчас я была одна и чувствовала на себе многочисленные взгляды посетителей. Прошедшая ночь вконец вымотала меня. Я пробыла в госпитале до шести утра, а когда, наконец, вернулась домой, времени на сон оставалось совсем мало…
Плату за вход принимала Пэм, она же провожала клиентов к столикам. На ней было тонкое, как паутина, длинное черное платье, которое Пэм неизменно надевала, когда работала на входе. Ей не очень-то нравилось выглядеть, словно какое-то существо из мифов. Она была настоящей и гордилась этим. Сама Пэм предпочитала носить свободные костюмы пастельных тонов и недорогие мокасины. При виде меня она прищурилась. Вот вам пример крайнего удивления, на какое только способен вампир.
– Сьюки, – начала Пэм, – у тебя встреча с Эриком? – Не моргнув и глазом, она все-таки взяла с меня деньги.
Я почти обрадовалась, когда увидела Пэм: патетично, не правда ли? Друзей у меня не так много, и я ценю тех, кто находится рядом, даже если и подозреваю их в том, что они спят и видят, как бы поймать меня в темном переулке и выпить мою кровь.
– Нет, но мне надо с ним переговорить. Есть дело, – поспешно сказала я. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, будто я намереваюсь завязать роман с начальником Шривпорта, которого сами вампиры частенько величали «шериф». Я сняла свое новое пальто цвета спелой клюквы и перекинула его через руку. Проигрыватель был настроен на вампирскую радиостанцию «ТЕО», офис которой располагался в Батон Руж.
